Copyright    ©    Тарасов А.В.    1994-2007

 

На главную     Назад

_____________________________________________________________

 

 

01     02

 

Клименсо Брентано

(1773 - 1837)

 

Выше уже упоминалось, что видения сестры Эммерих были записаны поэтом Клименсо Брентано. По воле Господней ему было поручено собрать те сокровища, которые были открыты миру через смиренную рабу Господню Анну-Екатерину. Интересна и его биография, и то значение, которое имела Эммерих в его жизни.

Отец его, выходец из Италии, был зажиточным немецким коммерсантом. Воспитание Клименсо прошло в значительной мере под влиянием идей Жан-Жака Руссо о сближении с природой и совсем не носило религиозного характера. Лишь зачатки веры и почитание Богоматери несколько затронули его душу в раннем детстве. Но затем все это было заглушено светским образованием и пагубным влиянием жизни в миру.

После гимназии Клименсо поступает в Иенский университет, где проявляется его незаурядный литературный талант. Брентано был принят в круг тогдашних знаменитых писателей и быстро делает литературную карьеру. Его окружает великосветская атмосфера.

Молодой и пылкий, подчиненный капризному воображению и кипучим страстям, Брентано ощутил удушливость этой атмосферы.

После первых же поэтических публикаций Брентано привлек к себе внимание выдающихся писателей. Мечтательно-возвышенный стиль Клименсо ввел его в число представителей немецкой школы романтиков, оказавшей столь сильное влияние на всю западную литературу. В первых романах и поэмах Брентано видны неудержимые порывы и воображение капризное и порывистое. Позднее он стремится обуздать свою фантазию и чрезмерную оригинальность. Скоро имя его появляется наряду с именами Новалиса, братьев Шлегель Тика, Кариера, Шваба, Арнима, Уланца, – одним словом, среди знаменитых писателей романтической плеяды.

В душе Брентано не было успокоения. Успех в обществе и слава в литературе, окружение молодежью, жаждущей идти по его стопам, – все это не давало удовлетворения душе, тосковавшей и ищущей. Надо сказать, что в период творчества, наиболее отдаленный от христианства,, Брентано не вполне чужд религиозному чувству. Однако детских воспоминаний веры было недостаточно, чтобы исправить его капризное воображение, дать силу душе в борьбе со страстями. Из их пут он не имеет силы вырваться и ведет такую жизнь до сорокалетнего возраста, не связывая себя браком. К этому времени его имя как поэта делается знаменитым. К концу 1818 года к Клименсо приехал его брат Христиан Брентано, который перед этим видел в Дюльмене смиренную крестьянскую девушку, изгнанную вместе с остальными монахинями из монастыря, закрытого властями. Ее тело, покрытое стигматами, было неопровержимым и долгим чудом, предуготованным Господом для мира, впавшего в отрицание и скептицизм. После рассказов брата Клименсо Брентано отправляется в Дюльмен. К этому времени Эммерих было уже сорок три года. Вот как описывает сам Брентано их первую встречу: "Когда я приехал в Дюльмен, Венезер, врач больной, уведомил ее о моем приезде. Чтобы попасть в комнату, где располагалась Эммерих, надо было пройти через старый подвал и кладовую, затем подняться по витой казенной лестнице. Мы постучали. Сестра больной, которая ухаживала за Анной-Екатериной, вышла отворить. Мы прошли через кухню и вошли в узкую комнату.

Эммерих, улыбаясь, протянула мне свои руки, покрытые стигматами, и сказала: "Легко в нем узнать черты его брата".

Мне сразу стало радостно от выражения чистоты и невинности ее лица. Веселый голос, простота речи сразу очаровали меня. Я почувствовал себя как дома и быстро освоился с окружающим обстановкой. Я не увидел в Анне-Екатерине ни малейших следов напряженности или экзальтации, не услышал проповеди морали самоотречения или слащавой патоки слов. Она – сама простота, простодушие, детская веселость и невинность. Речь ее – краткая, быстрая, простая. Тут смесь глубины с детской простотой. В живой любви к людям была видна прекрасная душа, пережившая много испытаний и достигшая полного мира и душевного покоя. Зато необычайно грустно выглядело ее окружение. С одной стороны – священники, набожные и добрые, но крайне невежественные; с другой – злая и грубая сестра. Больная подчас на краю смерти, лишена заботливого ухода, ее постоянно бранят и обижают. Она все время старается работать, шить, ведет свое маленькое хозяйство. Многие смотрят на нее как на любопытное зрелище, сестра постоянно дергает и бранит. Анна же, при всех своих физических страданиях, подчас невыносимых, остается всегда веселой и открытой. Даже не тратя денег, можно было бы улучшить ее внешнюю жизнь. Невыносимые мелочи жизни, как рой мух, отягощают ее.

Однако Эммерих не отводит руку Провидения, посылающую испытания для ее пользы. Постоянно находясь в присутствии Божием, Анна-Екатерина радостно склоняет голову под ударами Его слуг, молится за тех, кто обижает ее. Для нее подлинное страдание, когда удивляются ее терпению".

По приезде в Дюльмен Брентано не предполагал задерживаться надолго в неприютном и неинтересном городке. Однако все, слышанное от Эммерих, участие, которое она проявила к нему и к его духовному состоянию, заставило его уже через неделю переехать из почтовой гостиницы, где он остановился, и снять две маленькие комнаты в том самом доме, где она жила.

Эммерих с первой же встречи с Брентано проявила к нему большое доверие, и сама удивлялась тому, что знала его раньше, прежде чем увидела воочию. "Давно, – говорила она, – в своих видениях я видела, что меня навещает иностранец со смуглым цветом кожи, что он сидит возле моего ложа и пишет. И когда он вошел, я без труда узнала в нем моего "странника" (так она называла Брентано)".

Духовник Эммерих разрешил ей рассказать Брентано о своих видениях и о всех тех благах, которыми ее наделило Небо, и она в первый раз в жизни стала спокойно и доверчиво говорить обо всем, происходящем с нею. Словно знала, что своими откровениями, рассказом о своей жизни с самого раннего детства и до последних дней она дает Брентано огромную поддержку. Он слушал и старался не нарушить ее смирения своим удивлением и восхищением пред тем, что услышал. И она со спокойной и наивной радостью передавала ему все тайны своей внутренней жизни.

"Я чувствую, – писал Брентано, – что нахожу здесь свою родину, что не могу покинуть это удивительное, трогательное существо до самой ее смерти, что здесь я нахожу задачу жизни, посланную мне, и должен выполнить ее во славу Божию. Я хочу приложить все свои силы, чтобы собрать и сберечь то сокровище, которое открывается пред моим взором. Я вижу детскую наивность, полный душевный мир, бесконечное терпение и мудрость в духовных вопросах, и все это – у бедной необразованной крестьянской девушки.

После ее рассказов предо мной открывается новый мир, по сравнению с которым так живо ощущаю все грешное, уродливое состояние моей собственной жизни, жизни большинства людей. Как я теперь чувствую всю ценность потерянных мною благ во всем их блеске – цельности души, веры, невинности, – и осознание этой утраты вызывает слезы раскаяния.

Я видел ее молящуюся, со святым спокойствием и ясностью созерцания на лице, и этот облик глубоко тронул меня. Я смотрел, как нищий, на нее и шептал про себя: "Ты, чистая душа, помолись за меня несчастного, беспомощного, погрязшего во тьме грехов".

Клименсо Брентано провел три месяца, записывая и наблюдая. Затем он вернулся в Берлин, чтобы устроить свои дела и продать свою драгоценную и любимую библиотеку. То была жертва, которую он хотел принести Богу за дарованные ему милости.

Однако к тому времени, как он собирался вернуться в Дюльмен, обстоятельства переменились. Благочестивые жители этого маленького городка (по-своему любившие Анну-Екатерину Эммерих и считавшие, что могут располагать ею как принадлежащим им сокровищем) воспротивились тому, чтобы иностранец поселился возле нее. По их словам, "его частые посещения могут нарушить необходимый для больной покой и душевное равновесие". Просто они боялись привлечь внимание публики к необычной монахине и из-за осторожности избегали всякого рода гласности вокруг Эммерих. Дюльменцы дали знать Брентано, чтобы он не рассчитывал на продолжение своих наблюдений и записей.

Стараниями его братьев Христиана, Оверберга и Сайлера это препятствие было преодолено, и в мае 1819г. Брентано вернулся в Дюльмен для продолжения начатого дела.

И вот знаменитый поэт, привыкший жить по капризам неустойчивого воображения и нрава, обрекает себя на долгие годы жизни в маленьком провинциальном городке без друзей, без привычного для него общества и знакомых. Обитая в узенькой комнатке убогой харчевни-гостиницы, Клименсо часто терпит неприятности от дюльменцев, которые, казалось бы, должны были идти ему навстречу.

Брентано, разделяя унижения и испытания, посланные Богом той, которую Сам Господь вел путем креста и уничижения, провел в Дюльмене пять лет. Только после смерти Эммерих он покинул городок. По мнению света, эти годы могли бы увеличить его славу. Клименсо же провел их, собирая и записывая дважды в день часто темные, едва понятные сообщения больной, отмечая самые мельчайшие замечания. Частенько приходилось ему переспрашивать Анну-Екатерину, перечитывая ей снова и снова то, что удавалось записать. По ее указаниям снова переписывал, пока не убеждался, что полученное, записанное путем невероятных трудов, является верной передачей ее сообщений. То было чудо самоотвержения, терпения, упорной работы над собой. И объяснить это чудо трудно, если не предположить, что Господь давал Страннику силы, чтобы довести до конца то дело, для которого он был предназначен. Эммерих, лишенная столь долгие годы возможности поделиться с кем-нибудь своими видения, часто просила у Бога отнять их у нее, избавить ее от обязанности передавать их. И всегда ей говорилось в ответ, что она должна передавать виденное, хотя бы ее и высмеивали. Анна-Екатерина жаловалась на то, что не понимает многое из того, что видит. И слышала в ответ, что видения посланы не для нее одной, и не только для поучения ее самой, но и для других, для того, чтобы оживить силу духовной жизни. "Ты не знаешь, – говорил ангел-хранитель, – как много душ, прочитав об этих видениях, получат убеждение, укрепление и помощь".

Видения не принесли Эммерих земного счастья. По ее словам, она должна была прежде всего проявлять в жизни любовь, терпение, смирение. И Анна-Екатерина проявляла высшие христианские качества, искренне считая себя грешнейшей и худшей из людей. Когда однажды Брентано заметил, что он не думает, что эти видения посланы ей одной, Эммерих ответила: "Я в этом тоже убедилась. Мне давно было сказано, чтобы я передавала все виденное мною, хотя бы весь мир стал считать меня умалишенной. Но ведь никто не хотел меня слушать, или же виденное мною обращали в смешную сторону, и я, из уважения к святому, решилась молчать".

Когда ее духовник дал ей свое благословение на передачу видений Страннику, Эммерих сказала: "Я всегда имела повеление их передавать, но меня не слушали, и я многое забыла. Но я надеюсь, что Господь мне снова покажет то, что полезно будет передать".

И действительно, ей снова в течении трех лет подряд была показана, день за днем, жизнь Спасителя. Шли видения из жизни Христа, Божией Матери, показывались картины церковных праздников, жизнь многих святых.

"Я знаю, – говорила Анна-Екатерина, – что я должна передать виденное мною Страннику. Передача эта назначена мне Богом. Передав все, что надо, я умру, а когда Странник приведет в порядок свои записи, он умрет тоже".

И это предсказание сбылось в точности. Эммерих знала внутренний мир Брентано, знала, что он решил посвятить остаток своей жизни на дело, посланное ему свыше, но также видела и темную сторону его души. Часто она передавала Клименсо самые затаенные его мысли, и он, с почти детской простотой, заносил их в свои записи, хотя подчас эти мысли казались унизительными для него.

Брентано был действительно создан для того, чтобы совершить предназначенное ему дело. Светлый ум соединился с горячей верой, с чувством прекрасного. Тонкий вкус Клименсо и его набожность никогда бы не позволили ему что-либо изменить или прибавить к тем поразительным картинам, проходившим перед его удивленным взором. Вместе с тем, он ни в какой степени не был теологом, чтобы толковать что-либо с предвзятой точки зрения. С детской простотой и терпением, героически, с величайшим трудом, собирает он посланные и доверенные ему Богом драгоценности.

Он записывает видения Эммерих, как любящий сын слова, исходящие из уст бесконечно дорогой ему матери. Его работу затрудняли ее постоянные тяжкие страдания, болезни, "страдания от ран", и он пишет: "Всевозможные боли своего тела она переносила мужественно и даже радостно. Однако, подчас и у нее вырываются стоны. И все же она работает, шьет для бедных". Привыкшая молчать много лет, она с трудом переводит на человеческий язык то, что видит.

Начала она свои сообщения всего за шесть лет до своей смерти, когда страдания ее все усиливались. Нужны были все способности, вся чуткость Брентано, чтобы собирать подчас расплывчатые и прерывающиеся страданиями сообщения. Многое казалось ему новым, непривычным и необыкновенным. Но он искренне записывает все. Часто он ставит в своих записях вопросительные и восклицательные знаки, особенно там, где речь идет о событиях Ветхого Завета.

Сестра Эммерих говорила на вестфальском наречии, и сначала он вел записи на нем. Затем перечитывал их и оставлял лишь то, что она подтверждала как правильно переданное.

Вначале дело шло необычайно трудно. Однако его способности, а главное, сознание того, что он считал ее святой и подготавливался к своему делу принятием Святых Тайн, давало ему возможность довести дело до конца. Он не отвечал на насмешки, появившиеся в печати по поводу его работы.

Сестра Эммерих, получая видения, не получила дара их передачи. Кроме того, она часто прерывала рассказ, как только к ней приходил бедняк или ребенок.

Брентано умолял ее не прерывать нити рассказа, но вот наступали страдания, и она забывала о том деле, которое было для него всего важнее, забывала бедного Странника, отдающего годы своей жизни этому делу. Постоянные жалобы срываются с его пера. Ей казалось, что главное дело жизни – любовь, терпение, смирение, помощь ближним. Страннику же хотелось все оставшееся время ее жизни занять передачей драгоценного для него материала. Часто он целые ночи плакал, прося у Бога помощи. Были и другие трудности. Для сестры Эммерих ее видения были светом, озарением, передавать которые она была не в силах. Когда она слышала речи Спасителя, Его проповедь, то это было впечатление света, озарение, и ей было чрезвычайно трудно передавать это в словах и мыслях. Она часто говорила: "Господь говорит так прекрасно, светло. Передать это, к сожалению, дляменя невозможно".

Она, говоря о местности, описывая природу Палестины, говорила многое, подчас непонятное Брентано. Он сам сознавал, как плохо разбирался в географии и топографии Палестины. Однако он поставил своей целью, своей святой обязанностью с величайшим терпением записывать все мельчайшие подробности, все ее указания. И поразительнее всего то, что все указания сестры Эммерих находятся в полнейшем соответствии с географией, топографией, археологией и сведениям, сохранившимися от древних писателей (Иосиф, Флавий и другие). Нигде ни малейшего противоречия с исследованиями ученых в этой области.

В видениях сестры Эммерих особенно многочисленны описания местности Палестины, нравов и обычаев евреев той эпохи...

И вот во всех, часто даже мельчайших подробностях, – поразительное соответствие со всеми научными исследованиями. Некий Миелин (1860г.) специально занимался проверкой ее описаний и пришел к выводу, что Анна-Екатерина обладала большим знанием географии и археологии древней Палестины, чем все ученые мира. То же в ее описаниях Тира, Сидона, путешествия волхвов и многом другом. Ученый Штолц пишет, что при своем паломничестве в Иерусалим вместе с доктором Вольфгангом, исследователем-теологом, жившем шесть лет в Иерусалиме для изучения святых мест, они не нашли ни малейшего противоречия между ее описаниями Святой Земли, Святого Града и самыми тщательными исследованиями в этой области.

"Поразительно, – пишет известный ученый Гуго, – до чего верно, подробно и точно описывает Дюльменская монахиня все те места, где страдал Христос".

Брентано собирал все ее сообщения с великим трудом и усердием. Много пережил он за эти годы. Под влиянием многих страданий и унижений он сам во многом переменился, но главным стимулом для его возрождения было общение с благодатной сестрой, возле которой ему пришлось жить и работать.

В письмах, которые он пишет из Дюльмена своему брату Христофору, своей молодой приятельнице, семье Штольберг, видно удивительное преображение его души. "Сегодня она исповедовалась, – пишет он, – и затем впала в экстаз. Я с изумлением смотрел на нее. Ничего не видел я в жизни равного по миру и невинности всего ее облика. Как я подумаю о своей исповеди, раскаяние и горе нападают на меня. Слезы выступают на глазах. Я вспоминаю всю свою прошлую жизнь, и во мне растет все большее стремление к духовному возрождению. Я написал ей в письме о. своем состоянии души и просил ее продолжать молится обо мне, об изменении моей души. Она взяла письмо. Я не видел, чтобы она его читала. Но она, конечно, знала, что содержалось в нем. Знала гораздо больше того. Доброта и детское доверие этого удивительного существа необыкновенно благотворно действуют на меня, ободряют, дают силы. Никто не знает в такой мере, как она, всю бедность и обремененность моей души, я сам не знаю себя так, как знает она. У нее другое, более сильное и чистое мерило, чем у меня. И она дает мне утешение и помощь..."

А вот слова Брентано во время его работы, слова, особенно ярко отражающие состояние его работы, оценку этой работы возле больной сестры Эммерих.

"Я смог передать моим возлюбленным братьям лишь жалкие обрывки, лишенные красок, обрывки тех дивных картин, которые говорят так красноречиво о подлинном, реальном, длительном и чудесном общении здесь человека с Богом. И эти-то жалкие обрывки я вырываю, с величайшим трудом спасая их. То, что я здесь чувствую, вижу, я не могу выразить. Те, кто так долго заглушал эти блага Божии, будут, наверно, плакать вместе со мной, когда это чудесное зеркало Божественных созерцаний будет отнято у нас смертью".

Сестра Эммерих скончалась 9 ноября 1824 года. К этому времени она завершила пересказ о видениях жизни Спасителя. Ее миссия была закончена, как она это и предсказывала.

Господь призвал ее к Себе. Брентано до последнего ее вздоха оставался возле смертного ее ложа. То была смерть, полная любви к людям и всецелого отдания себя на волю Божию, смерть, давно ею ожидаемая. С величайшим терпением переносила сестра Эммерих увеличивающиеся страдания.

Пред смертью она умоляла не хвалить ее, уверяя, что похвалы увеличивают ее страдания, мешают ее покою. Она благодарила Господа за всю свою прожитую в страданиях жизнь. Все последние дни и в день кончины получала Святое Причастие и соборование. С именем Господа Иисуса отдала она Богу свое чистое сердце, любившее Христа больше всего на свете...